Сегодня добрым словом вспоминаем Марфу Трофимовну Шубину, Героя Социалистического Труда, за вклад в сооружение Куйбышевской (Жигулёвской) ГЭС.
Так, видимо, решили «партия и правительство»: Марфа Шубина была единственной женщиной из двадцати пяти строителей гидростанции, удостоенных высшей награды родины. Вот такой гендерный расклад. И с этой позиции, если подойти пристрастно, конечно, не выдерживает то решение никакой критики. Но кому в те годы могло прийти в голову критиковать?
Как вспоминал начальник Управления правого берега Куйбышевгидростроя Герой Социалистического Труда Кирилл Смирнов, Кремль спустил чёткую разнарядку, не терпящую обсуждений. В списках на награждение «правобережных» строителей должно было оказаться три кандидата на присвоение звания Героя Соцтруда, зарезервировано 48 орденов Ленина, 96 – Трудового Красного Знамени, 136 – «Знак Почёта» и 520 медалей – всего 800 человек. 60% наград предназначалось рабочим, 40% – ИТР. Сколько в списках должно быть мужчин, сколько женщин – не оговаривалось...
Это уже потом, как бы в попытке соблюсти политес, имена Марфы Шубиной и примкнувшей к ней Любови Сиверской, получившей (опять же, единственной из женщин) звание Героя Соцтруда за ВАЗ, звучали во всех передовицах по любому мало-мальски заметному поводу. Поводы те, правда, сегодня относятся к разряду исторических событий. Первый дом в Автозаводском районе Тольятти, к примеру, в фундамент которого 31 октября 1967 года Марфа Трофимовна замуровала бронзовый футляр с письмом в будущее.
Начало
«У строителей – завидная судьба. Они первопроходцы. В таёжную ли глухомань или в безлюдную степь – каждый из них ведёт за собой саму жизнь, – писал в репортаже об этом событии корреспондент тольяттинской газеты «За коммунизм». – Потом будут речи и даже лавры. Но не всегда есть время оглянуться на себя и товарищей, оценить, окинуть взглядом начало...»
Марфу Трофимовну уже не спросишь о начале её трудовой карьеры в маленьком сибирском городке, где она родилась и провела детские годы. Записи в трудовой книжке немногословны, но всё же дают кое-какое представление о первых шагах. Трудовую деятельность начала в 1932-м в родном колхозе. В 1939 году работала штамповщицей на турбогенераторном заводе в Харькове, с 1940 года – штукатуром в столице Киргизской ССР (это сейчас он Бишкек, а тогда назывался Фрунзе). В 1951-м приехала на великую стройку на Волге.
В моём личном архиве сохранилась рабочая видеозапись интервью Марфы Шубиной корреспонденту телеканала «Лада ТВ» при подготовке документально-публицистического телепроекта «Половина века» (премьера состоялась весной 2004 года). «Вы знаете, кто тут был, – замешкалась в начале разговора Марфа Трофимовна. – Я вот до сих пор боюсь говорить про заключённых... Когда мы сюда приехали в 1951 году, вольнонаёмного состава мало было, а заключённых очень много...»
Марфу Шубину с матерью и двумя сыновьями от первого брака поселили, как она рассказывала, во времянку. «Сарай нам сделали и разделили по маленьким комнаткам. Поначалу ни кроватей, ничего не было. Я досок принесла, давай кровать делать себе и маме, загородила, полочек понаделала. Обед готовили на улице: кирпичи положишь и варишь. А воду подвозили бойлером. Кому рассказываешь, никто не верит. Неправда, говорят, так не жили здесь. Только в конце ноября 1951 года мы получили комнату в трёхкомнатной квартире, которую дали на нашу бригаду».
«Это кто такая?»
«В зоне мы мало были, всё время за зоной», – рассказывала Марфа Трофимовна. Редко, но именно там, в зоне, состоялась её первая встреча с легендарным первым начальником стройки генерал-майором Иваном Комзиным.
«Я не знала его, только вот слышала: «Комзин, Комзин...» А потом нас послали в зону штукатурить сараи. Я работаю, а он с мужчинами из бригады разговаривает. Думаю, что за дядька: лампасы красные, такой высокий, шапка у него кубанка, макушка красная. И так ругается, так ругается. Я повернулась и говорю: «
Ой, какой дядька, весь красный, а кричит так на рабочих... Так нельзя, кричать!» А он бригадира хвать за рукав и повёл: «Это кто такая? Чё она здесь делает?!» Отвечает: «Штукатурит, это наше звено. У нас четыре мужчины и она одна с нами: нас учит, как надо работать».
В бригаде, в которую определили Шубину, были одни мужчины, татары и поляки – «одна я русская», вспоминала она. «Эти ребята сначала не умели работать. Нас первый раз послали баню штукатурить в Комсомольске, я смотрю – ни один не умеет. Говорю: «Ребята, ведь так мы долго будем работать. Давайте я вам покажу, как надо». И вот я их всех научила... У нас одна работа была – штукатурить, с пяти утра до пяти вечера. Очень дружно работали: куда нас пошлют, туда мы и шли».
Работали они, действительно, безотказно. Бригаду Шубиной посылали туда, где требовались умелые руки, когда нужно было срочно сдать объект. Вспоминают, что штукатуры нередко оставались на объекте после рабочего дня, чтобы израсходовать до конца завезённый раствор.
«Строительство Комсомольского посёлка, школы, клуба, больницы в Ново-Шлюзовом, жилых домов, магазинов в новом городе... Горячая была работа», – читаем в очерке о Шубиной.
Наверное, не сыщешь места в Тольятти, где бы ни отметилась бригада Марфы Шубиной. Это её работа – отделка домов по улицам Жилина, Карла Маркса и Мира, центрального почтамта и библиотеки, «маленького Петербурга» в Шлюзовом, построенного по авторским проектам ленинградских архитекторов (потом, уже при Хрущёве, архитектурные украшения попали под постановление об «излишествах»). Мастера-отделочники оформляли фасады сталинок и в посёлке Комсомольском: «старого гастронома» на улице Матросова и магазина «Книги» на Коммунистической. Всё это со временем вошло в реестр объектов историко-культурного наследия.
«Штукатурили дома, детсады, школы, – вспоминала Шубина. – Каменщики сдадут нам, и мы начинаем отделывать, сверху и донизу. Этот дом заканчиваем, нас посылают на второй рядом. А нам было интересно смотреть, как люди в квартиры заезжают».
Отдельную квартиру Марфа Трофимовна, в семье которой к тому времени было уже пятеро мальчишек-сыновей (вновь она вышла замуж в 1953 году), получила в 1958-м, «когда дали Героя». «Звёзды и ордена Ленина Комзин нам вручил в конторе Куйбышевгидростроя на улице Гидростроевской...»
Последний штурм
Это потом уже, в семидесятые-восьмидесятые годы, звание Героя Соцтруда стали присваивать передовикам строительства жилья и «объектов соцкультбыта», как тогда говорили. Марфа Шубина получила высокую награду за объект, сомасштабного которому на тот момент не было в мире.
«Сколько раз ходили штукатуры «штурмовать» ГЭС, пока вместе со всеми добились победы!» – справедливо отмечал автор того давнего очерка. И правда, нелегко далось Куйбышевгидрострою завершение грандиозной эпопеи.
Как известно, в эксплуатацию на полную проектную мощность – 2,3 млн кВт – станция была введена 14 октября 1957 года, накануне 40-й годовщины Великого Октября. Официальное же открытие гидроузла перенесли на август 1958 года. И на то были свои причины.
«К осени 1957 года здание гидростанции не было закончено строительством, – вспоминал ветеран Куйбышевгидростроя Феликс Розов, в то время главный инженер отдельного участка механизации СМУ правого берега. – Предстояло выполнить строительно-монтажные работы по верхнему бьефу, железнодорожному переходу, демонтировать все телескопические башенные краны и так далее. Оставалось выполнить большой объём работ по отделке всего огромного здания (вот тут-то и потребовались умелые руки отделочников, и не только бригады Шубиной – приехали мастера со всей страны. – С.М.), по автодорожному мосту в нижнем бьефе здания, по благоустройству территории и озеленению. Словом, нужно было достроить гидростанцию в полном проектном объёме. На это ушёл ещё год...»
9 августа 1958-го принимать объект приехал сам первый секретарь ЦК КПСС Никита Хрущёв вместе с Брежневым и другими членами политбюро. Рядом с так называемой малой гостиницей «Б
елокаменной», где ночевали гости, устроили банкет по такому случаю.
Марфа Трофимовна рассказывала: «И мы были на том приёме. Столы стояли буквой П, у меня было 28 место. Мужчины-официанты носили бутылки, обёрнутые салфетками. Виноград был, всё такое – богатый стол. А у нас наставлены стаканы, от большого до самого маленького. Я и тут попала среди мужчин, наших рабочих. «Ты будешь, Трофимовна, пить?» Я: «Нет» А они налили мне полные: «Ладно, пускай стоят, нам не хватит – выпьем...»
Надо сказать, к тому времени в магазинах появилось многое из продуктов: конфеты, сахар, молоко (это потом стали давать по талонам всё), но с водкой трудно было. И конфеты, конечно, в магазинах продавали не такие, как на том столе.
«Женщины со двора дали мне ридикюльчик: мол, положишь туда конфет ребятишкам. Я говорю мужчинам: «Мне ничего не надо, только вон пять «Мишек на Севере» для мальчишек». И они мне все конфеты из вазы в сумочку высыпали... И говорят: «Ну, встань, расскажи, как ты сюда приехала, как тебе отрез на платье подарили...» А у нас материала-то не было, не купить – не достать, и когда хорошо работали, заместо премии давали когда три метра ткани, когда 5 рублей (смеётся)...»
В кадре она всё время смеётся. Видать, лёгкий характер был у нашей героини, немало повидавшей на своём веку.
